понеділок, 15 вересня 2014 р.

Абсолютно заповедные степи

Колеги,
обурює не тільки ставлення до В.С.Гавриленка, а в його лиці до Асканії-Нова, і навіть не печерний рівень підходів і аргументації, але й те зухвальство, з яким псевдозахистники природи паскудять у ЗМІ та кабінетах чиновників. Вони, мабуть, вважають що нам нічим відповісти і, тому, навіть не припускають, що не заслуговують хоч на якусь реакцію з нашого боку. Це теж, що Миклухо-Маклаєві пояснювати порівняльно-анатомічні особливості осетрових риб папуасам. Адже для того, щоб аборигенові Нової Гвінеї втлумачити суть термінів «порівняльно-анатомічні», «особливості» та «осетрові риби», йому, як мінімум, слід закінчити школу і університет. Але ж щось Микола Миколайович їм таки намагався пояснювати. Давайте спробуємо й ми. Хто як може. Бо ДОСТАЛИ!  
Ю.Андрющенко


Готувався до дискусії про «абсолютність заповідників» у Степовому бюлетені, тому й російською:



Абсолютно заповедные степи: а есть ли дискуссия?


« … если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах …»
М.Булгакова «Собачье сердце»
  
Дискуссия о заповедности степей на страницах Степного бюллетеня (http://savesteppe.org/ru/archives/10743, http://savesteppe.org/ru/archives/11122, http://savesteppe.org/ru/archives/11332) оголила ее актуальность, как следствие того, что, перефразируя классика, не все так хорошо в Заповедном королевстве. А то и откровенно плохо. Но, прежде чем присоединится к обозначенной полемике, следовало бы договориться о терминах, а уж потом предлагать, что именно, зачем и каким образом заповедывать.
Словари и справочники пестрят разнообразием трактовок понятия «степь». Как в притче о слепцах, описывающих слона по его частям, для ботаников это, «травянистая, преимущественно злаковая растительность …», для почвоведов – «черноземы и каштановые почвы ….», для географов – «зональный тип ландшафта …» и т.п. Хотя большинство все же склоняется к ботанической трактовке термина, в том числе, почему то, – зоологи. Но, справедливости ради, далеко не все. Так, В.Г.Мордкович (1982) считает, что «К определению степной экосистемы должно привлечь все ее составные элементы: климат, растительность, животное население, микрофлору и почвы. Климат является компонентом, определяющим поступление в экосистему движущего начала биологического круговорота - энергии и ее главных носителей: воды и воздуха. Растительный компонент выполняет функцию синтеза органического вещества на базе поступающей энергии и минеральных веществ, изначально заложенных в горной породе, подстилающей экосистему. Животные служат звеном, обеспечивающим первичное механическое и биохимическое разрушение органического вещества и подготовку его к будущему гумусонакоплению. Еще одной важной функцией животного населения является регуляция ритмики активности микрофлоры, которая завершает разложение органического вещества. Главные задачи микроорганизмов в биологическом круговороте - синтез физиологически активных соединений, гумусообразование и полная минерализация органических остатков». А согласно П.П.Семенову-Тян-Шанскому (Чибилев, 1990) «… понятию степи не противоречит ни присутствие на ней твердокаменных групп и кряжей (как это замечается в киргизской степи), ни произрастание на ней перелесков, состоящих из лиственных лесных пород, как это замечается в Ишимской и Барабинской степях. Орошение есть необходимое условие существования степи: безводная степь перестает быть степью и делается пустыней. Но характер орошения степи может быть весьма различен. Степь может быть орошена реками, текущими или по совершенно ровной ее поверхности, или в более или менее глубоких ложбинах. Наконец, степь может совсем не иметь текущих вод, а быть покрыта пресноводными или солеными озерами» (к слову, многие ли степные заповедники соответствуют этому?).
Так что же следует заповедывать? Из приведенного выше следует, что заповедывать необходимо варианты степных ландшафтов, т.е. участки суши, на которых  в условиях зонального климата сформировались комплексы степных микроорганизмов, растений, животных, почв и поверхностных вод. Причем, растений - не только травянистых, но и автохтонных древесно-кустарниковых видов (шиповников, боярышников, вишни, груши, лохов, терна и др.), почв - весь спектр черноземов и каштановых, включая солончаковые, каменистые, песчаные, а и поверхностных вод - ручьев, речушек, озер, в том числе и сезонных, возникающих после таяния снега и сильных дождей в подах и других понижениях, но пересыхающих при продолжительном отсутствии атмосферных осадков. При этом, следует иметь ввиду, что растительность для большинства, если не для всех степных позвоночных, имеет не столько трофическое значение (к примеру, не известны виды птиц, жестко зависимые от конкретного вида или ограниченной группы видов растений), сколько физическое - для размножения, отдыха, скрадывания и т.п. Поэтому, практически для всех степных видов птиц определяющим является не видовой состав растительности (ассоциаций, формаций и т.п.), а ее высота, плотность проективного покрытия ею грунта, мозаичность – чередование участков с разными значениями этих показателей или вообще лишенные растительного покрова. А приводит к этому вытаптывание и выедание растительности травоядными (а как суррогат, очевидно еще и выкашивание и выжигание) – ключевой средообразующий фактор не только для степных животных, но и, как убедительно доказал ряд ботаников, для степной растительности. Так, лишенные растительности участки грунта или места с угнетенной растительностью являются необходимым условием для гнездования типичных степняков -  красавки, дрофы, авдотки, степного жаворонка и др. А одиночные деревья и кусты или их небольшие заросли использует для отдыха, присады и гнездования подавляющее число степных хищных и воробьинообразных птиц. Многие из них из-за отсутствия древесно-кустарниковой растительности используют для этого ЛЭП, разнообразные сооружения и строения.
Без охраны степных водоемов мы теряем, а то и уже утратили во многих местах, таких степных околоводных птиц, как, например, савка. Кроме того, без степных водоемов, как водопоев, в принципе исключено существование большинства позвоночных.
Таким образом, так для чего же заповедывать? Ответ очевиден, для сохранения степного ландшафта, как условия поддержания зональной биоты - автохтонных видов и сообществ. К сожалению, можем констатировать, степные заповедники охраняют лишь степную растительность, а то, и порой, только отдельные виды растений. Об остальных компонентах часто даже и не вспоминают, а если и вспоминают, то в виде обобщений «консументы» (а не растительноядные животные), «абиотические факторы». Такое впечатление, что основным критерием ценности заповедных территорий является охрана, не степи в целом, а лишь отдельных видов, или – охрана высокого биологического разнообразия вообще, но не разнообразия именно степных видов. 
Для большинства степных животных необходимы спеифичные, присущие только им, но не характерные для растений, условия: для большинства позвоночных водопои (не только наличие, но доступность воды); прежде всего для герпетобионтов или кампофилов - возможность свободно перемещаться по субстрату (густая растительность и, уж тем более, степной войлок не должны этому препятствовать); для степных птиц-дендрофилов – доступные места для гнездования (то есть одиночные кусты и деревья или их заросли) и т.д. Но наиболее специфичным, особенно для позвоночных, является фактор распугивания (беспокойства), который или сам нарушает ритм животных (препятствуя им кормиться, размножаться, заботиться о потомстве), или способствует гибели потомства, например, оставленного побеспокоенными родителями. Значительно усиливают негативное воздействие этого фактора домашние, одичавшие или сопутствующие человека  животные, которые уничтожают оставленное таким образом потомство.
Как заповедывать? Если выступать с указанных позиций, то подход к заповедыванию видится, как минимум, в трех плоскостях: научной, общественной и управленческой (практической). Соответственно, ученые накапливают знания об объектах заповедывания (видах, популяциях, сообществах, территориях) и на их основе предлагают научно обоснованные механизмы охраны. По образному высказыванию В.Г.Мордковича (1982): «Чтобы хорошо охранять, надо знать объект охраны. Иначе можно оказаться в мышью, которая охраняет кошку». Общественные (неформальные) природоохранные организации и активисты – формировать общественное мнение, «вдохновлять» граждан на природосберегающую деятельность, лоббировать принятие законов, совершенствующих природоохранную деятельность и т.п., но, обязательно, вооружившись научными наработками. Природоохранные объекты и структуры – непосредственное осуществление охраны природы (объекты ПЗФ, инспекции, комитеты, министерства), и, опять же, сугубо на научной основе. Очевидно, последние могут и, видимо, должны совмещать науку, общественную деятельность и практическую охрану.
Следует признать, что все эти три подхода по-разному продвинулись в понимании заповедывания. В научных кругах дискуссия по данной проблемме уже в принципе не актуальна из-за почти полного признания учеными несостоятельности идеи абсолютного заповедывания степей (полемика продолжается лишь вокруг подходов: выпас, сенокошение, палы и др.). За управляемость охраны степей выступают не только почвоведы, географы, зоологи, но и даже многие ботаники. Иллюстрацией тому служат следующие цитаты.
 Гавриленко В.С. (2007): «Многочисленные исследования […] показывают, что саморазвитие в условиях абсолютного режима в определенных условиях приводит к некоторой самостабилизации, которая выражается в изменении структуры травяных сообществ, формировании кустарниковых ассоциаций и потере степных элементов». «Выпас копытных животных – домашних или диких - ведет к созданию ксерофитных условий и удержанию территории в степном виде». «Сейчас уже нет необходимости доказывать, что на абсолютно заповедных территориях сначала снижаются показатели обилия степных ксероморф, а потом происходит их выпадение из травостоя. В зоологическом комплексе идет интенсивное проникновение синантропных экотипов, сформировавшихся за пределами заповедных территорий, а также силватизация фауны. К сожалению, степные заповедники Украины не решили проблему сохранения степного орла, стрепета, журавля-красавки, перевязки и многих других видов».
Часто, обсуждая значение выпаса, как фактора, сдерживающего «заповедную сукцессию» опасаются негативных последствий для цветущих растений, многих беспозвоночных, рептилий, гнездящихся птиц и размножающихся млекопитающихся. Однако выпас в зимний период полностью снимает эти противоречия. Следует отметить, что, по крайней мере, в сухостепной подзоне, выпас скота производят всю зиму, даже при довольно низких температурах, прерывая его лишь во время гололедицы, наста и сплошного глубокого снега. Такой выпас вряд ли будет угрозой для степной растительности на охраняемых территориях.
К этому следовало бы добавить, что в степных заповедниках из-за отсутствия копытных или выпаса скота практически не гнездятся многие степные виды птиц, занесенные в Красную книгу Украины (2009), такие как, журавль-красавка, стрепет, дрофа, авдотка. Те же из них, что остаются на зимовку, также держаться в основном за пределами заповедных степей, как и краснозобая казарка, огарь, орлан-белохвост и др..  Опосредованно, из-за отсутствия или малочисленности степных рептилий и мелких млекопитающих, как следствия отсутствия пастбищной нагрузки, заповедники избегают питающиеся ими курганник, могильник, балобан и др.
А.А.Чибилев (1990): «Создание сети степных заповедников невозможно без правильного выбора режима природопользования. Абсолютно заповедный режим в степи должен соблюдаться лишь в первые годы после учреждения заповедника, чтобы «реанимировать» степные ландшафты, находящиеся под прессом пастбищной нагрузки и других видов хозяйственной деятельности. В дальнейшем, после восстановления основных черт степного ландшафта, необходимо учитывать, что в прошлом степи служили местом кочевок многочисленных стад диких животных: сайгаков, тарпанов, куланов, туров, а также крупных степных птиц. Зоогенный компонент во многом определяет и своеобразие растительного покрова, и состав животного населения, и свойства почвенного покрова, и сам облик степного ландшафта. Поэтому режим природопользования в степных заповедниках должен быть продуман так, чтобы возвратить коренных обитателей в степь или найти им близкую замену.
В какой-то мере можно возвратить в степь дрофу, стрепета, сурка. Сложнее предусмотреть выпас вечных странников – сайгаков на небольших участках целинной  степи, затерянных среди бескрайних пахотных угодий. И уж совсем не возможен выпас животных, навсегда исчезнувших. Поэтому незначительный или даже умеренный выпас домашних животных, например лошадей, наиболее близких по типу пастьбы к тарпана, следует рассматривать как необходимый фактор поддержания естественных условий степного ландшафта.
Очевидно, что для научных целей на территории степных заповедников необходимо создавать участки абсолютно заповедной степи. [……] И везде установлено, что полное прекращение выпаса в степи приводит к образованию непомерно мощного степного войлока и в конечном счете к выпадению многих видов степного разнообразия. Абсолютно заповедная степь зарастает бурьяном, кустарниками, подчас облесяется и ее покидают сурки, суслики, степные пеструшки, в ней перестают гнездиться жаворонки и полевые коньки».
И, наконец, Г.А.Савченко и В.И.Ронкин (2007), опираясь на труды В.В.Алехина, Е.М.Лавренко, Н.Ф.Комарова и А.Н.Фрмозова, объединяют в единую концепцию положения, которые не получили достойного развития:
1. Степь не является статичной.
2. На протяжении, как минимум, последних тысячелетий (с возникновением в степи скотоводства и земледелия) происходит «встраивание» человека и его хозяйственной деятельности в степные экосистемы.
3. Степь всегда представляла собой комплекс биоценозов.
4. Покос в степи – фактор относительно молодой.
5. «Еще более молодым (ранее неизвестным самой природе степного биомы) явлением является длительная абсолютная заповедность, в условиях утраты такого структурного компонента, как крупные копытные».
«К концу ХХ в. стало совершенно очевидно, что под воздействием существующих режимов охраны (абсолютно заповедного и режима рационального сенокоса) растительность и связанный с ней зооценоз претерпевают столь значительную трансформацию, что степные заповедники вряд ли можно рассматривать в качестве эталонов исходных вариантов, ставших объектами консервации. Они стали полем для грандиозного эксперимента, цель которого состоит лишь в том, чтобы посмотреть, а что же будет с заповедными экосистемами дальше?».
 А вот с природоохранной общественностью ситуация выглядит не столь радужно.  И не только из-за ее малочисленности в ареале евразийских степей, но также из-за разношерстности и излишней «универсальности» контингента, а часто еще от игнорирования научных фактов и манипулирования понятиями. Так, например, общественные природоохранные активисты часто называют себя «экологами», внося и без того излишнюю путаницу в это понятие на фоне других «экологов»: экологи по образованию, о чем указывается в дипломах о высшем образовании; экологи, занимающиеся экологией своих объектов, популяций, видов, сообществ – ботаники, зоологи, гидробиологи и т.п.; экологами называют работников экологических инспекций и управлений (Ю.Одум в гробу переворачивается). При том, что у всех этих «экологов», не только разные цели, подходы, методы, образование, но и разное понимание сути эклогии. Соответственно, у всех этих «экологов» довольно разное видение целей и способов охраны степей. И именно поэтому открывается широкое поле для полемики, зачастую беспощадной и бесполезной из-за разношерстности полемизирующих. Если ученые констатируют, что абсолютное заповедывание ведет к деградации степи, то, очевидно, так оно и есть. И не должны общественники по этому вопросу вступать в полемику с учеными. Им следует вооружаться достоверными фактами, собранными специалистами, и давить ими на власти для зоконодательной модернизации заповедного дела. То же касается чиновников и властей, которым, вместо навязывания своего видения охраны степей, следует, используя научные разработки и прислушиваясь к общественности, способствовать этой модернизации.
Представим среди мегаполиса небольшую клинику, на операционном столе в которой лежит искалеченная Степь, реанимируемая консилиумом разнообразных специалистов. Из-за потери зубов, рук и ног, среди врачей, естественно, отсутствуют стоматолог и ортопед (т.е. зоологи, особенно те, которые должны изучать и охранять малочисленных исчезающих животных и, тем более, исчезнувших). Зато в ударе дерматолог. Ведь кожные покровы в отличном состоянии, а пупок так вообще эталонный. Он не может, да и не хочет, понять кардиолога (ботаника, взывающего к управлению степями) утверждающего, что наличие конечностей, пусть даже в виде протезов, способствует мышечной деятельности, следовательно – укреплению сердечно-сосудистой системы. Не слышит гастроэнтеролога (зоологога, взывающего к управлению степями), настаивающего вставить зубы и, тем самым, не провоцировать развитее множества болезней пищеварительной системы. И тут в операционную со своими советами вваливаются знахари – один из которых о медицине знает лишь из книг и телеэфира, второй – даже санитаром успел поработать, а третий, хоть и окончил мединститут, но, став после ВУЗа чиновником, ни дня не попрактиковал в больнице. И вот, сделав бесполезные замечания и распоряжения, знахари идут в массы и распространяются о некомпетентности врачей, о недостатках медицины и о путях решения назревших проблем – дают интервью, выступают на телевидении, пишут статьи и даже «научные» книги. Но эта активность ничего хорошего для Степи не сулит. А вот если бы знахари стали волонтерами и взялись за помощь врачам сделать эффективнее лечение (лекарствами, оборудованием, поддержкой общественностью, давлением на власти, влиянием на законодательство). И Степь, вставив зубы и приладив протезы, встала бы и самостоятельно начала жить. Да, с постоянными осмотрами, профилактиками, ремонтами и заменами протезов, но все же относительно самостоятельно. Нельзя ее в таком критическом состоянии предоставлять самой себе. Всем миром ее угробили и гробят, а спасти пытаются, приставив личную охрану, отгоняющую всех подряд, врачам  же предоставив лишь возможность констатации перерождения, читай умирания.
Об управленческой стороне вопроса говорить сложнее всего потому, что во многом она больше политика, чем биология, и состоит из «базиса» (сотрудники объектов ПЗФ) и «надстройки» (чиновники министерств, управлений, комитетов, инспекций и т.п.). Причем, «надстройка» является в основном «кнутом», а не «пряником» и, такое впечатление, больше прислушивается к общественности, чем к работникам заповедников и ученым.
Таким образом, большинство специалистов знают, что и зачем заповедывать, но вот как это делать – представляют с трудом. На этом поле они не игроки, а лишь группа поддержки. Исключением являются коллеги, получившие необходимое образование, совмещающие в себе опыт научной работы и практической заповедной деятельности – т.е. сотрудники объектов ПЗФ (или специалисты, проводящие регулярные исследования в них) и, прежде всего, их руководители. Поэтому ученые, результатами своих исследований, и общественность, давлением на все уровни власти и органы самоуправления, должны выступать им помощниками в модернизации заповедного дела, в нашем случае - в деле восстановления и сохранения степей.
Вывод прост. Перефразируя проф. Преображенского, чтобы не было «разрухи» в деле заповедывания степей, следует сначала избавиться от «разрухи в головах», и вместо того, чтобы «петь хором» о Панацее абсолютного заповедывания степей и об этом же в СМИ «мочиться мимо унитаза», следует очистить заповедные «клозеты» и дать,в конце то концов, «оперировоть» профессионалам.
  
Ю.А.Андрющнеко,

Зав. Лабораторией орнитологии юга Украины 

1 коментарі:

Serghiy Fedorynchyk сказав...

О.Бурковському: хоч мені бракує знань у заповідній справі, висловлені вище думки мені здаються слушними. Щодо Національної програми охорони земель, то її здійснення дуже сильно залежить від просвітницько-пропагандистської діяльності як науковців та посадовців державних природоохорнних установ. так і громадського екологічного руху.

Дописати коментар